Разговор  наш  начался злословием: я стал перебирать присутствующих и
отсутствующих  наших  знакомых,  сначала  выказывал  смешные, а после дурные их
стороны.  Желчь  моя  взволновалась. Я начал шутя - и кончил искренней злостью.
Сперва это ее забавляло, а потом испугало. 
      - Вы опасный человек! - сказала она мне, - я бы лучше желала попасться  в
лесу  под  нож  убийцы,  чем  вам  на  язычок... Я вас прошу не шутя: когда вам
вздумается  обо  мне  говорить  дурно,  возьмите лучше нож и зарежьте меня, - я
думаю, это вам не будет очень трудно. 
      - Разве я похож на убийцу?.. 
      - Вы хуже... 
      Я задумался на минуту и потом сказал, приняв глубоко тронутый вид: 
      - Да, такова была моя участь с самого  детства. Все  читали на моем  лице
признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали - и они родились. Я
был  скромен  - меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал
добро  и  зло;  никто  меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был
угрюм,  -  другие  дети  веселы  и  болтливы; я чувствовал себя выше их, - меня
ставили  ниже.  Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, - меня никто
не  понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе
с  собой  и  светом;  лучшие  мои  чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине
сердца: они там и умерли. Я говорил правду - мне не верили: я начал обманывать;
узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как
другие  без  искусства  счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так
неутомимо  добивался.  И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние,
которое  лечат  дулом  пистолета,  но  холодное, бессильное отчаяние, прикрытое
любезностью  и  добродушной  улыбкой.  Я  сделался  нравственным  калекой: одна
половина  души  моей  не  существовала,  она  высохла, испарилась, умерла, я ее
отрезал  и  бросил,  -  тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и
этого  никто  не  заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее
половины;  но  вы теперь во мне разбудили воспоминание о ней, и я вам прочел ее
эпитафию.  Многим  все  вообще  эпитафии кажутся смешными, но мне нет, особенно
когда  вспомню  о том, что под ними покоится. Впрочем, я не прошу вас разделять
мое  мнение:  если  моя  выходка  вам  кажется  смешна  - пожалуйста, смейтесь:
предупреждаю вас, что это меня не огорчит нимало. 



Настройка печати∨


Печатать страницу

Назад

На главную
Copyright by geroj-nashego-vremeni.ru "Герой нашего времени" © 2011-2014.
По всем вопоросам и предложениям по улучшению сайта проcьба обращаться на e-mail.